ПОЛИТИКА
Вертикаль власти
Утечка информации
Наше мнение
Для служебного пользования
Коридоры власти
Детектор правды
Партия власти
Тема номера
Рычаги влияния
Дебаты
Специальный репортёр
Без Комментариев

ЭКОНОМИКА
Обзор рынка
Рейтинг компаний
За компанию
Нацпроекты
Деловой климат
Рейтинг
Паблисити
Цена вопроса
Правила игры
Наш прогноз

ОБЩЕСТВО
Наше расследование
Наше дело
Наши люди
Наши деньги
Личное дело
Наша жизнь
Наш взгляд
Власть закона
Вокруг ЮФО
Южная неделя

КУЛЬТУРА
Наша культура

СПОРТ
Новости спорта
Мужские игры



ГЛАВНАЯ     ПОЛИТИКА     ЭКОНОМИКА     ОБЩЕСТВО     КУЛЬТУРА     СПОРТ   

Кавказский проводник Samsung’а

Категория: Экономика, Правила игры  |  автор: admin
Два инвестора на счету Около 90% акций зарегистрированного в Карачаевске (КЧР) ЗАО «Рустона» принадлежат компании Samsung UK Ltd. (остальные — физическим лицам). Головной офис компании расположен в Лондоне, она является горнодобывающим подразделением транснационального гиганта Samsung. «Рустона» — пока единственный ее российский актив. — Пока небольшой, — признается «ЮР» гендиректор «Рустоны» Вадим Крайнов. — Но в ближайшие годы должен значительно «потяжелеть». — Сейчас у нас два лицензионных участка по декоративному камню. Но один из них мы получили только в декабре и пока не начинали даже разведочные работы. Разведка другого ведется с августа прошлого года. Вообще, чтобы изучить один участок, доказать его запасы в Государственной комиссии по балансам и запасам (ГКЗ) и начать разработку месторождения, необходимы 1,5–2 года. Так что горнодобывающий бизнес Samsung в России только начинается. Пока он вложил в эту отрасль около $200 тысяч (5,3 миллиона рублей). — Почему компания начала бизнес именно в Карачаево-Черкесии и какие у нее планы? — С КЧР все началось благодаря случаю. Samsung одно время работал с людьми, у которых сложились хорошие отношения со мной и с малым бизнесом. Они рекомендовали корейцам Карачаево-Черкесию как регион, где можно реализовывать проект, а меня как человека, который может проект возглавить. Samsung будет участвовать в других аукционах по камню. Когда у него наберется три-четыре месторождения, он может построить в Карачаево-Черкесии камнеперерабатывающий завод. Это уже миллионы евро инвестиций. В республике корейцев интересуют также месторождения меди и золота. Если бизнес в КЧР будет развиваться нормально, они пойдут в другие регионы России. — Тяжело было привлечь Samsung? — Сначала я изложил свои соображения на бумаге — это был проект по тому участку, который «Рустона» сейчас изучает. С лондонским офисом я переписывался месяца четыре, затем их представитель приехал сюда, потом еще четыре месяца переписки, еще один визит представителя, на этот раз с итальянскими экспертами. И, наконец, в 2005 году мы начали работать. — Чем лично вы как специалист привлекли Samsung? — Как раз в 2005 году возглавляемая мной местная компания с литовским капиталом «Ликагео» (принадлежит литовскому олигарху, владельцу шотландского футбольного клуба Harts Владимиру Романову — «ЮР») защитила запасы на месторождение константинитов (декоративный камень — «ЮР»). Это было первое за 15 лет месторождение в КЧР, поставленное на государственный баланс. — А откуда в республике взялись литовские инвесторы? — У меня была идея по изучению и разработке лицензионного участка. Один мой давний друг предложил своим литовским парт­нерам инвестировать в КЧР, в конкретный проект. У Владимира Романова есть глиноземный завод в Боснии, так что для него это был профильный бизнес — он заинтересовался, рискнул, хотя тогда, в 2003 году, в республике вообще никого не было. Сюрпризы от министров — Как вам работается с Samsung? — Нормально. Они пристально наблюдают за проектом, я почти каждый день общаюсь по телефону со своим куратором в Лондоне. Как раз перед вами два часа разговаривал с ним через переводчика. Представители компании раз в 3–4 месяца прилетают из Лондона. Особенностью корейцев я бы назвал то, что они слишком медленно принимают решения, особенно связанные с финансированием чего бы то ни было. Когда для меня все уже очевидно, они продолжают еще долго анализировать и все взвешивать. Я бы, например, уже поучаст­вовал в аукционах по другим месторождениям, а они никак не решаются. — Может, это корейская прижимистость? — Скорее, отсутствие опыта и знаний. Ведь Samsung вообще недавно начал горнодобывающий бизнес. Хотя компания располагает хорошими экспертами. Например, в Карачаево-Черкесию пару раз приезжал профессор Флорентий­ского университета — это квалифицированный специалист с мировым именем. Иногда корейцам находят экспертов в России их зарубежные партнеры, имеющие российские представительства. Эти эксперты прилетают на два-три дня и возвращаются назад. Хотя для проведения качественной экспертизы участка необходимы хотя бы дней десять, надо выезжать на место. Но нехватка хороших специалистов — это общемировая проблема. — Возможно, корейцев смущает инвестиционный климат? — Конечно, Samsung осторожничает потому, что инвестиционный климат в России оставляет желать лучшего. Например, в горной разведке действуют правила, которые переписываются почти без изменений с 1937–38 годов. Там много лишних и ненужных пунктов, которые необходимо соблюдать, иначе потом не защитишь запасы в ГКЗ. И стоимость разведочных работ из-за этого возрастает примерно в два раза. Сейчас исследовать одно месторождение камня, доказать запасы и начать разработку стоит $700–800 тысяч (18,5–21,2 миллиона рублей). Корейцы этого не понимают. Samsung, как, наверное, любой иностранный инвестор, постоянно опасается изменений законодательства, подвоха со стороны чиновников. Например, по закону, компания, которая разведывает участок за свой счет и доказывает запасы, автоматически получает лицензию на разработку. Но в 2004 году вышло интересное по­становление: по нему компания должна была еще возместить затраты государству, если оно ранее этот участок исследовало. Например, литовской «Ликагео» насчитали на пять тысяч рублей. Но, чтобы их заплатить, мы десять месяцев бегали по трем министерствам, на листе бумаги даже с обратной стороны негде было ставить подписи. И не могли одолеть этот барьер. Одна компания в России, затратив сотни тысяч долларов на разведку, не могла заплатить государству 29 рублей. Я знаю одного руководителя на Магадане, который покончил из-за этого жизнь самоубийством. Не знаю, что было бы, если б не Алексей Миллер. У его Газпрома пять компаний тоже не могли начать добычу. Он «надавил» на председателя правительства, и тот объяснился с господами Трутневым и Грефом (федеральные министры природных ресурсов и экономического развития — «ЮР»).

Александр ВОРОБЬЕВ


 
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:




НАШ ОПРОС НА САЙТЕ
Нравится ли вам наш новый дизайн?

Да
Нет
Нормально


ЮЖНЫЙ РЕПОРТЕР
Общероссийская независимая газета Южного федерального округа Южный репортер издается в формате общественно-
политического еженедельника.
Южный репортер ориентирован прежде всего на людей с активной жизненной позицией, преуспевающих предпринимателей и политиков, представителей бизнес- и политических элит.

ПОДПИСКА
Открыта подписка на газету Южный репортер на первое полугодие 2008 года
Наш подписной индекс: 65050

ПАРТНЕРЫ
Интерфакс

Новая газета Кубани
ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ
Южный Репортер
 
Главная страница  |  Новое на сайте  |  Обратная связь  |  Карта сайта 

COPYRIGHT © 2005-2017 Южный репортер При перепечатке гиперссылка обязательна